ФСБ — новое дворянство России

  • Автор темы bathord
  • Дата начала
bathord

bathord

МОДЕРАТОР
МОДЕРАТОР
Регистрация
12 Июл 2010
Сообщения
965
ФСБ — новое дворянство России

Офицеры спецслужб, якобы отправленные в отставку, на самом деле являлись действующими агентами в бизнесе, СМИ и гражданском секторе, причем на новых постах по-прежнему подчинялись руководству ФСБ.

В США и Великобритании вышла в свет книга российских журналистов Андрея Солдатова и Ирины Бороган "The New Nobility. The Restoration of Russia„s Security State and the Enduring Legacy of the KGB“ («Новое дворянство»). Предмет исследования — деятельность ФСБ в 2000-е годы.

В декабре 2000 года тогдашний директор ФСБ Николай Патрушев с гордостью сказал о сотрудниках ФСБ: «Не хочу говорить высокие слова, но наши лучшие сотрудники, честь и гордость ФСБ, работают не ради денег… Внешне они разные, но есть одно важное качество, объединяющее их, это служивые люди, если хотите, современные «неодворяне».

По мнению авторов „The New Nobility“, приход к власти Владимира Путина позволил вернуться в высшие эшелоны целому поколению ветеранов спецслужб. Выходцы из КГБ-ФСБ заняли ключевые должности на телеканалах, в банках и министерствах, и даже в университетах.

Авторы уверяют, что офицеры спецслужб, якобы отправленные в отставку, на самом деле являлись действующими агентами в бизнесе, СМИ и гражданском секторе, причем на новых постах по-прежнему подчинялись руководству ФСБ. Для таких агентов был даже введен специальный термин – офицер действующего резерва, позже, впрочем, их переименовали — аппарат прикомандированных сотрудников. Статус такого агента, утверждают Андрей Солдатов и Ирина Бороган, считается гостайной.

Как предполагают авторы, общее число таких тайных агентов исчисляется тысячами. В этом смысле, мы живем в обществе, пронизанном людьми ФСБ, которые оказывают на него самое активное влияние.

Какую роль играли спецслужбы в формировании современной России, рассуждает один из авторов книги Андрей Солдатов.

– Андрей, как менялась ФСБ на протяжении последних 10 лет, и какую роль в этом процессе играл Владимир Путин?

– Первоначально система спецслужб была задумана Борисом Ельциным сразу после 1991 года, и в том, начальном виде просуществовали всего несколько лет – до 1995 года. ФСК Ельцина была именно спецслужбой: она не обладала правом вести расследования, у нее не было следственного управления и тюрем. Но уже в 1995 году ФСК была переименована в ФСБ, и понятно, что служба безопасности имеет более широкий характер деятельности, чем служба контроля. ФСБ вернули и следственное управление, и тюрьмы.

Этот процесс мутации ФСК из чистой контрразведки в то, что мы имеем сейчас, начался именно в 1995 году, и потом только планомерно продолжался. Например, в том же самом 1998 году, когда Владимир Путин был назначен директором ФСБ, только до него, было восстановлено Управление по защите конституционного строя – аналог знаменитого Пятого управления КГБ, которое отвечало за политический сыск. Это, подчеркну, не было решением Путина, не Путин был архитектором всего этого процесса. Конечно, Путин сыграл очень большую роль в 2000-х годах, но он, скорее, часть этого процесса, а не человек, который процесс придумал.

– Кто же был реальным архитектором, зачем вообще потребовалось преобразовывать ФСК в ФСБ?

– Думаю, в середине 1990-х тогдашняя государственная бюрократия видела, что демократические средства управления в кризисы не работают. Они не могли создать профессиональные правоохранительные органы. И тогда была предпринята парадоксальная попытка заткнуть эти дыры, прежде всего в сфере безопасности. К тому времени было уже несколько кризисов на Кавказе – до Чечни случились кризисы в Северной Осетии и Ингушетии, – и надо было что-то с этим делать. Кроме того, была гигантская проблема с организованной преступностью: никто не понимал, как с ней бороться.

Здесь надо вспомнить, что у КГБ и вообще советских спецслужб не было никакого опыта борьбы с терроризмом (терроризма практически не было в СССР), и был очень скромный опыт борьбы с организованной преступностью. Вот тогда и было решено искать выход в том, чтобы наделить новыми полномочиями спецслужбы.

Этот процесс касался не только ФСК. В системе МВД создавались РУБОПы с очень широкими полномочиями. РУБОПы, кстати, были очень эффективными структурами, но все скоро поняли, что они играют не по правилам, и законов для них не существует. Словом, усиление спецслужб – это была общая тенденция середины 1990-х годов.

– В своей книге вы говорите, что за процессами усиления ФСБ к 1998 году, к кризису, стояли олигархи: они сочли ФСБ удобным инструментом для решения собственных задач. Можно об этом поподробнее?

– Да. К концу 1990-х совпали два момента. В 1998 году разразился кризис, а на 1999-й пришлась война в Югославии с бомбардировками Белграда. Экономический кризис подорвал доверие российского среднего класса к западным экономическим институтам, к тому, к примеру, что говорил МВФ. А год спустя, из-за бомбардировок НАТО, у него возникло чувство двойных стандартов. Это были чувства патриотизма обманутого среднего класса. И неожиданно оказалось, что люди, которые изначально поддерживали либеральные реформы, вдруг начали поддерживать поворот вправо.

Олигархи поняли, что под такие настроения можно внедрить более авторитарную модель управления Россией. Этот процесс плавно развивался примерно в течение трех лет – с 1997 по 2000-й годы. Олигархи поняли, чем развивать прессу (они это делали раньше), намного проще перейти на модель прямого взаимодействия с государством – договариваться с ним напрямую, а не шантажировать его через публичные институты. А чтобы справляться с кризисами – как внутренними, так и внешними – им нужна структура типа ФСБ.

– Это была путинская идея – набрать из ФСБ кадры на госслужбу, или она тоже принадлежала олигархам?

– Скорее, это была идея Путина, причем достаточно примитивная: он набирал себе людей, которых хорошо знал. Думаю, олигархи не были первоначально рады такой перспективе: в силу менталитета они понимали, что эффективность таких кадров не так уж высока.

– Симбиоз ФСБ и олигархии существует до сих пор?

– Думаю, да. Это удобная схема, но дело даже не в этом: она стабильная и эффективная. Она удовлетворяла олигархов семь лет назад, удовлетворяет и сейчас – может быть, с некоторыми исключениями. Но по большому счету, ФСБ в ней играет подчиненную роль: не она формирует повестку дня, не она определяет внешнюю политику России, вектор экономического развития. Все происходит наоборот: повестку дня определяют олигархи. И я, честно говоря, не вижу причин, по которым эта система может быть пересмотрена.

– В свое время академик Андрей Сахаров сказал, что КГБ — наименее разложившаяся часть советской номенклатуры, и на этих людей можно надеяться в плане реформирования советской системы. Насколько устраивает нынешнее подчиненное положение этих выходцев из ФСБ? Они могут опрокинуть олигархов?

– Думаю, нет, и это проблема, скорее, интеллектуального свойства. Обратите внимание: в 1990-х все имели шансы стать олигархами, в том числе люди из КГБ. Но мы видим, что у нас нет таких олигархов, за единственным исключением – Александр Лебедев. Но и его нельзя сравнить с такими миллиардерами, как Дерипаска, Гусинский, Березовский. Лебедев – олигарх, скажем так, второго порядка, и всегда им был.

Люди из спецслужб по своему менталитету, воспитанию, специфике образования всегда находились на вторых позициях. Не случайно – хотя их очень об этом просили в начале 1990-х – они так ничего и не смогли предложить в качестве национальной идеи. У них есть только идея службы. А чему служить, и зачем – они теряются.

Потом, возвращаясь к словам академика Сахарова, надо понимать: КГБ была менее коррумпированной не потому, что была такой хорошей. Просто в советские времена у КГБ не было столько же возможностей участвовать в коррупционных схемах, как у МВД. КГБ занимались диссидентами, а не магазинами, и я не понимаю, как диссидент может коррумпировать сотрудника КГБ.

– Вы в названии книги цитируете Патрушева. Насколько все-таки прослойку выходцев из ФСБ можно сравнить с дворянством?

– Конечно, они не стали новым дворянством в понимании «черных полковников» или хунты. Это не те люди, которые объединены общей идеей, и общим видением будущего и настоящего. В этом смысле они не смогли стать новой элитой. Но в одном очень важном качестве они ею стали: впервые за всю историю России они смогли изменить политическую культуру государства. Сегодня и чиновничество, и государственный аппарат, и госкорпорации ведут себя более закрыто. Они непроницаемы для любого стороннего контроля – и это, я думаю, влияние людей из спецслужб. При Советском Союзе повестку дня определяла компартия, даже когда начиналась охота на ведьм, скажем, на шпионов или вредителей, – а не НКВД или ОГПУ. Но сейчас – впервые – выходец из спецлужб Владимир Путин находится у власти так долго, 10 лет.

Тут есть важный момент. Тот же Юрий Андропов не был кадровым офицером КГБ, он был партийным аппаратчиком, которого Политбюро направило руководить спецслужбой. В случае же Путина мы имеем кадрового офицера спецслужб, который руководит страной. В этом смысле нынешние выходцы из ФСБ, да, стали

новым дворянством. Выдвижение Путина на высший государственный пост – это очень серьезная задача, которую они все-таки выполнили.


Please Login or Register to view hidden text.

 
bathord

bathord

МОДЕРАТОР
МОДЕРАТОР
Регистрация
12 Июл 2010
Сообщения
965
Ирина Бороган, Андрей Солдатов – об угрозе тотального контроля

Журналисты Ирина Бороган и Андрей Солдатов, только что опубликовавшие ставшую бестселлером книгу "ФСБ: новое дворянство", рассказали Радио Свобода, чему будет посвящено их новое исследование.

Ирина Бороган: У нас есть цикл публикаций под названием "Контроль над обществом. Методы Кремля". Мы надеемся, что эти материалы могут послужить основой для будущей книги. Речь идет о программе, которая начала разворачиваться в последние два года и главный смысл которой – не рассеять участников потенциальных протестных Крупнейшая база данных, которая так и называется – "Экстремист", должна быть сдана в эксплуатацию в ноябре этого года. Это совместный продукт МВД, ФСБ и ФСО, объединяющий все данные о потенциальных экстремистах.
мероприятий, а просто не дать им Крупнейшая база данных, которая так и называется – "Экстремист", должна быть сдана в эксплуатацию в ноябре этого года. Это совместный продукт МВД, ФСБ и ФСО, объединяющий все данные о потенциальных экстремистах.собраться. Первым
шагом стало превращение Департамента по борьбе с терроризмом и организованной преступностью в Департамент по борьбе с экстремизмом. Власть таким образом показала, что террористы больше не представляют собой угрозу обществу и государству, а опасность исходит от экстремистов, к которым российское законодательство относит политически активных граждан.

- Если говорить о методах, то речь, как я понимаю, не идет о вульгарной наружной слежке и прослушке?

Андрей Солдатов: Поскольку речь идет о превентивных мерах, заранее выделяются определенные группы населения. На них заводятся базы данных, и сейчас спецслужбы активно этими базами обмениваются. Крупнейшая база данных, которая так и называется – "Экстремист", должна быть сдана в эксплуатацию в ноябре этого года. Это совместный продукт МВД, ФСБ и ФСО, объединяющий все данные о потенциальных экстремистах. И применяются довольно изощренные технические методы. К банальным прослушке и наружке добавилась, например, видеосистемы распознавания лиц в толпе. Они устанавливаются на вокзалах и уже применялись, например, для того, чтобы не допустить на какие-то акции активистов из других городов.

Ирина Бороган: Делается это просто. Данные на гражданских активистов заносятся в систему "Розыск-магистраль", ставится специальная метка "Сторожевой контроль", и Лет десять-пятнадцать назад главная задача властей состояла в том, чтобы максимально быстро разогнать какую-то акцию. А теперь новые средства позволяют вообще не допустить людей к месту событий.
дальше сотрудники линейных отделений милицииЛет десять-пятнадцать назад главная задача властей состояла в том, чтобы максимально быстро разогнать какую-то акцию. А теперь новые средства позволяют вообще не допустить людей к месту событий. просто
обязаны задерживать этих граждан и не арестовывать их, но проводить с ними работу.

- Вы собираетесь изучать техническую сторону проблемы или политическую?

Андрей Солдатов: Новые технические средства открывают и новые политические возможности. Лет десять-пятнадцать назад главная задача властей состояла в том, чтобы максимально быстро разогнать какую-то акцию. А теперь новые средства – камеры видеонаблюдения, установленные даже на дирижаблях – позволяют вообще не допустить людей к месту событий. Есть уже совместные решения разных правоохранительных структур о скоординированном разобщении организаций, способных к совместным акциям. И как раз новые технические средства позволяют им решать такие деликатные задачи без ущерба для собственного имиджа.

- Речь идет только о контроле над теми, кто с точки зрения власти, представляет собой потенциальную политическую опасность?

Ирина Бороган: Речь идет о попытках установить тотальный контроль над обществом. Вся жизнь человека может оказаться открытой для органов власти – начиная от страховых и пенсионных выплат и до фиксации любых передвижений гражданина. И эта работа ведется активно. Например, в 2005 году дактилоскопическая база МВД насчитывала 30 миллионов образцов, а в 2007-ом – уже 71 миллион.

Андрей Солдатов: И это может быть не только слежение, но и репрессивное средство. Например, милиционеру на митинге для того, чтобы удалить оттуда какого-нибудь активиста, необязательно будет выдумывать предлог типа нецензурной брани в общественном месте, а достаточно будет заглянуть в прибор и выяснить, что требуемый Министр внутренних дел Нургалиев утверждает, что лиц, склонных к экстремистской деятельности, насчитывается около 200 тысяч.
гражданин не уплатил штраф, выписанный Министр внутренних дел Нургалиев утверждает, что лиц, склонных к экстремистской деятельности, насчитывается около 200 тысяч.три года назад.
При этом надо учитывать, что речь не идет о тотальном контроле за всем населением. МВД выделило небольшие группы, склонные к политической активности, и их при необходимом техническом оснащении будет легко держать под надзором.

Ирина Бороган: Министр внутренних дел Нургалиев утверждает, что лиц, склонных к экстремистской деятельности, насчитывается около 200 тысяч.

- Но все технические средства, которые вы описываете, могут применены для розыска реальных преступников – и это благо.

Андрей Солдатов: Да, могут быть применены. Но мы живем в очень конкретных политических условиях, и в связи с этим возникают многочисленные сомнения. Например, правоохранительные органы все время твердят, что работа с экстремистами должна носить превентивный характер. То есть, человек еще ничего не совершил, а к нему уже принимаются меры. Это с точки зрения права – серая зона.

- Но угроза ведь может возникнуть не только для политически активной части общества. Кредитная история, данные медицинской карты, сведения о взаимоотношениях со страховыми компаниями – вся эта информация, попав в ненадлежащий доступ, создает угрозу для любого человека.

Андрей Солдатов: Тем более, что мы знаем, как легко уже существующие базы данных попадают на рынок. Современные технологии позволяют отслеживать даже историю покупок. Если эти сведения попадают к вашему страхователю или работодателю, вряд ли это обрадует хоть кого-то.

Ирина Бороган: Все системы сбора информации о гражданах развертываются под лозунгом борьбы с преступностью. Но есть уже обширный западный опыт, который свидетельствует: предотвращению преступлений ни камеры слежения, ни дактилокарты совершенно не помогают, если не считать, может быть, каких-то отдельных хулиганских проявлений.

- Таким образом, мы создаем общество информационного неравенства. Защищенность персональных данных становится такой же привилегией, как, скажем, право на номенклатурный паек в советские времена.

- Андрей Солдатов: И первыми это поняли чиновники, которые всячески пытаются ограничить массив доступной информации об их жизни.

- Технические средства, позволяющие контролировать жизнь человека, это ведь в основном не российские разработки?

Андрей Солдатов: В основном это западные технологии, но и в России есть компании, производящие подобное оборудование высокого качества. И это создает дополнительные сложности для журналистов. Например, оборудование для перехвата разговоров по скайпу производят несколько израильских фирм. И журналисты в любой стране, узнав о контрактах с этими компаниями, вправе насторожиться. Но есть и российские компании, работающие с аналогичными технологиями. И поскольку доступ к этой информации затруднен, проблемы обязательно возникнут.

- В мире какой-то опыт противодействия такому вторжению в частную жизнь уже накоплен?

Андрей Солдатов: В наибольшей степени – в Соединенных Штатах. В конце ноября там, например, прошел день отказа от углубленного сканирования в аэропортах – многие люди считают ужесточение проверок перед авиарейсами мерой, нарушающей их гражданские права. Есть масса американских общественных организаций, которые в судебном порядке борются против вторжения государства в частную жизнь граждан. Самый яркий пример – успешное давление на такую организацию как Агентство национальной безопасности по поводу незаконного прослушивания частных переговоров. В Европе в этом отношении дальше всех продвинулась Германия. Там 200 тысяч человек добились того, чтобы фотографии их домов были удалены с сайта Google.

В Англии, которая была чемпионом по использованию систем слежения (житель Лондона попадает в поле зрения видеокамер в среднем около трехсот раз в день), новое правительство пообещало кардинально поменять эту практику.

Ирина Бороган: Причем борьба ведется не только с государственными органами, но и с крупными корпорациями. Государство и крупный бизнес договариваются друг с другом гораздо легче, чем гражданские активисты. На нашей почве самый свежий пример – идея Анатолия Чубайса расплачиваться в магазинах розничной торговли единой картой, на которую сведены все данные о человеке – банковские, страховые, пенсионные и так далее. Это золотая мечта ритейлеров. Предполагается, что они не должны получить доступ к персональной информации, но опыт западных стран показывает, что гарантировать это нельзя. Что произойдет в наших условиях – легко предположить.

- А Россия на этой карте где располагается?

Ирина Бороган: Россия располагается ближе к бедным азиатским странам, где не очень сильны демократические традиции, и где люди не понимают опасности применения этих технологий.


Please Login or Register to view hidden text.

 
bathord

bathord

МОДЕРАТОР
МОДЕРАТОР
Регистрация
12 Июл 2010
Сообщения
965
Как выходцы из ФСБ получили власть в последние годы

За последнее десятилетие выходцы из ФСБ существенно усилили свои позиции в бизнесе: они делят государственные земли, обеспечивают «крышу» предпринимателям, присматривают за «стратегически важными» компаниями. Российские журналисты Андрей Солдатов и Ирина Бороган написали в 2010 году книгу «Новое дворянство: восстановление полицейского государства в России и наследие КГБ». Книга была издана в Великобритании и на русский не переведена. Мы публикуем несколько отрывков.

Приход Путина дал целому поколению ветеранов спецслужб шанс вернуться в высшие эшелоны власти. Они заняли высокие посты в университетах и на телеканалах, в банках и министерствах. Сменив мундиры на деловые костюмы, выходцы из спецслужб переместились туда, где концентрировалась власть, иногда присягая на верность новым хозяевам, иногда — работая под прикрытием.

Присказка про «бывших чекистов», которых не бывает, не так далека от правды. Многие офицеры спецслужб, якобы вышедшие в отставку, были отправлены действующими агентами в бизнес, СМИ и гражданский сектор, по-прежнему подчиняясь ФСБ. Для их обозначения использовался специальный эвфемизм — «ОДР»: офицер действующего резерва. В 1998 году офицеров действующего резерва переименовали в АПС — аппарат прикомандированных сотрудников, но суть осталась прежней.

Статус агента действующего резерва считается государственной тайной, раскрывать которую запрещено законом. Эта армия секретных офицеров ФСБ скрыта от остальной части общества и работает в совершенной тайне, отправляя отчеты начальству в ФСБ и активно вербуя новых сотрудников. Сложно предположить, сколько человек работает в действующем резерве, но общее их число, вероятно, измеряется тысячами.

Один из самых удивительных примеров этого явления — назначение в 2002 году представителя ФСБ генерала Александра Здановича (который также служил в военной контрразведке и был главным официальным историком ФСБ) заместителем генерального директора ВГТРК. Сначала говорили, что Зданович будет отвечать за службу безопасности компании, но вскоре стало ясно, что его полномочия гораздо шире. Когда в октябре 2002 года террористы захватили театр на Дубровке во время демонс- трации мюзикла «Норд-Ост», Зданович, по сути, говорил журналистам, как освещать событие. В разгар кризиса Зданович официально входил в состав оперативной группы — таким образом, он одновременно работал и в службе безопасности, и в службе новостей. В сентябре 2004 года, во время захвата школы в Беслане, авторы книги встретили Здановича на улицах города за два часа до штурма. Генерала пригласили в Беслан спецслужбы, несмотря на то что формально он был сотрудником телеканала.

Не все офицеры действующего резерва занимали такие высокие должности. Многие намеренно избегали внимания, даже обладая определенной властью. Например, Михаил. Ему пятьдесят с небольшим, у него азиатские черты лица, простые манеры и скромный костюм. Он похож на кого угодно, только не на полковника ФСБ. Этнический татарин, в юности он добровольно пошел в КГБ из идеалистических побуждений. В начале карьеры в его ответственность входило наблюдение за исламистскими движениями в Узбекистане. После развала СССР его перевели в Москву, в центральный аппарат ФСБ, где его специализация пригодилась департаменту по борьбе с терроризмом. После участия в первой чеченской войне его вернули в Москву; к середине 2000-х годов он стал полковником и был отправлен в правительство Москвы «офицером действующего резерва», где стал заведовать городской политикой по отношению к мусульманам. Работая в мэрии, он тихо вербует агентов в этнических общинах, наблюдает за исламистскими тенденциями, собирает информацию и передает ее в ФСБ.

По правилам, унаследованным от КГБ, офицеры действующего резерва должны получать только одну зарплату. Если зарплата в ФСБ выше, чем в компании, в которую он командирован, разницу разрешалось оставлять себе. Но если зарплата в ФСБ была ниже, разницу приходилось возвращать в ФСБ. Если офицер не хотел (как и происходило в большинстве случаев), ему предлагалось отказаться от зарплаты в ФСБ.

Офицеры действующего резерва раз за разом не могли побороть конфликт интересов. Предполагалось, что, отправляясь работать в другую компанию, сотрудники сохраняли лояльность к ФСБ. Но многие из тех, кто был назначен офицером действующего резерва во время быстрого роста капитализма в России, стали питать большую лояльность к своим прибыльным компаниям, чем к родному ведомству. В некоторых случаях они относились к компании как к своему главному начальнику, а к ФСБ — как к источнику ценной информации и личных связей.

Сотрудники, которых отправляли в небольшие компании, главным образом майоры и полковники, в основном сохраняли лояльность ФСБ и никогда не отказывались от зарплаты, потому что хотели продолжать карьеру в службе безопасности. Напротив, генералы в действующем резерве, которых огромными заработками переманивали крупнейшие корпорации и банки, быстро забывали о своих сравнительно небольших генеральских жалованиях. Они становились властными представителями бизнеса в ФСБ. В основной массе это были люди пенсионного возраста: они действовали, ясно осознавая, что у них едва ли есть будущее в разведке.

Напряжение между поколениями офицеров безопасности росло: молодые сотрудники приходили в уныние при виде состояний, нажитых их старшими коллегами. Полковники и майоры начали сомневаться в целесообразности политики, дающей преимущество генералам. Один полковник ФСБ на правах анонимности сообщил авторам книги, что «основной вопрос — это старый пункт о двух зарплатах. Меня отправили работать под частичным прикрытием, и я должен был выполнять свою официальную работу, а потом работу для ФСБ, встречаясь с агентами по ночам. Так почему мне отказали во второй зарплате? Это правило было установлено секретным приказом начальника ФСБ, но этот приказ не был должным образом зарегистрирован в Министерстве юстиции, поэтому нет никакой возможности его опротестовать».

***

ФСБ была очень крупным землевладельцем. И хотя дачи на Рублевке официально принадлежали государству, спецслужбы распоряжались ими так долго, что считали их фактически своими.

В 2006 году депутат Государственной думы по Одинцовскому округу Виктор Алкснис обнаружил, что в 2003–2004 годах государство раздало частным лицам 40 га земли вдоль Рублево-Успенского шоссе — 80 участков, 38 из которых были с согласия руководства изъяты из фондов Управления материально-технического обеспечения (УМТО) ФСБ РФ.

Земля была передана бывшим и действующим высшим чинам ФСБ. По словам Алксниса, передача земли была осуществлена по простейшей схеме: письмо с запросом, одобрение — и смена собственника. Так, например, поступил заместитель начальника Службы экономической безопасности ФСБ Алексей Федоров. Он отправил заявление на имя главы Одинцовского района, приложив к нему письмо от заместителя начальника УМТО ФСБ Семененко с просьбой передать землю ему. Земля, говорит Алкснис, находилась в государственной собственности, и у Семененко не было права передавать ее частному лицу. По закону земля должна была перейти в Федеральное агентство по управлению государственным имуществом для последующей продажи.

Изучая документы на выделение земли, мы заметили, что высшие чины ФСБ фигурируют в них без указания должностей и званий. Например, генерал-майоры названы «военнослужащими, общая продолжительность службы которых составляет более 15 лет». К тому же по меньшей мере три высших чина ФСБ получили землю бесплатно. Этими «военнослужащими» были Александр Федоров из Службы экономической безопасности ФСБ, начальник департамента погранконтроля ПС ФСБ Михаил Шкурук и Борис Мыльников, руководитель Антитеррористического центра СНГ (этот пост приравнивается к должности первого заместителя директора ФСБ). Мыльников получил свой участок по номинальной стоимости $5 за сотку.

Бесплатной землей разжились также главный кадровик ФСБ Евгений Ловырев, бывший руководитель Антитеррористического центра ФСБ Вячеслав Волох (который к тому времени оставил службу и занимал пост помощника министра сельского хозяйства) и Сергей Шишин, руководитель Управления собственной безопасности ФСБ. Все они получили участки в престижном поселке «Горки-2».

***

В то время как генералы получали в подарок землю в элитном районе, среди низших чинов ФСБ росло недовольство. Напряжение достигло точки кипения, когда было решено ввести новые правила о зарплате под названием «Коэффициент 2,2», по которым служащие ФСБ на административных должностях будут получать в 2,2 раза больше, чем сотрудники того же ранга, работающие под прикрытием. К 2008 году офицеры ФСБ начали подавать в военные суды Москвы на свое руководство, требуя квартир и пособий, обещанных российским законодательством. В ответ на это в ФСБ был создан департамент, который должен был защищать высшие чины от таких исков. Один из полковников ФСБ рассказал нам: «Этот департамент был создан для защиты руководства ФСБ, а не простых сотрудников. На одном собрании генералов из моего отделения спросили, почему зарплаты так сильно различаются. Они ответили, что когда-то у Родины не было денег. Теперь, когда ресурсы у страны есть, им следует заплатить за их труды». В 2008 году нам стало известно, что несколько офицеров ФСБ обратилось в Европейский суд по правам человека в Страсбурге, заявляя, что руководство ФСБ проводит политику дискриминации. Первое решение по возбужденным делам было оглашено 14 января 2010 года — суд встал на сторону истцов.

Руководители ФСБ не только копили материальные богатства, но и занимались обогащением членов своих семей. Землю на Рублевке получили два сына начальника Антитеррористического центра ФСБ начала 2000-х годов Германа Угрюмова — Александр и Владислав. Сын директора ФСБ Николая Патрушева Андрей стал советником председателя совета директоров нефтяной компании «Роснефть» Игоря Сечина. В 2007 году президент Путин наградил двадцатишестилетнего Патрушева орденом «За заслуги перед Отечеством». К тому времени тот проработал семь месяцев советником председателя «Роснефти» и три года — в Службе экономической безопасности ФСБ.

В тот же самый день брат Николая Патрушева Виктор, проработавший семь лет в компании «Мегафон», был награжден орденом Дружбы. Этот странный выбор номинанта для ордена, обычно присуждающегося артистам и иностранным спортсменам «за вклад в укрепление сотрудничества между народами», возможно, объясняется тем, что в начале 2006 года Виктор уже получил от Путина орден Почета «за заслуги в развитии физической культуры и спорта». Брат директора ФСБ работал советником президента спортивного клуба «Динамо», которому служба безопасности покровительствовала с 1920-х годов.

Располагая ценными участками, роскошными машинами и государственными наградами, сотрудники новой службы безопасности России не просто служили государству — они были землевладельцами и властными игроками, способными влиять на важные кадровые решения и продвигающими своих друзей и родственников во власть.

Из книги The New Nobility (Andrei Soldatov and Irina Borogan). Публикуется с разрешения издательства PublicAffaires, входящего в Perseus Books Group.


Please Login or Register to view hidden text.

 
Lomtic

Lomtic

Пользователь
Пользователь
Регистрация
9 Фев 2015
Сообщения
70
Так и есть.Все мне известныеличности реально были именно поставлены( направлены) в коммерческие структкры. Типа на пенсии чтоб не скучать
 
bathord

bathord

МОДЕРАТОР
МОДЕРАТОР
Регистрация
12 Июл 2010
Сообщения
965
Называется АПС - Аппарат прикомандированных сотрудников (получают две зарплаты).
 

sangar

Пользователь
Регистрация
6 Мар 2014
Сообщения
2
Кто нибудь встречал в магазинах книгу "Новое дворянство"?
 
Dr_slam

Dr_slam

Участник
Пользователь
Регистрация
21 Ноя 2012
Сообщения
123
Это не та ли книга которая по другому называется "Корпорация", авторами которой являются "прожжёные" иностранные агенты Прибыловский и Фельдшинский ?
 

nostradamus

Пользователь
Пользователь
Регистрация
23 Апр 2011
Сообщения
63
Когда в 1918 году создавалось ВЧК ни кто и предположить уже не мог.что оно(под другим названием)его,т.е. государство и сожрет!
 
Dr_slam

Dr_slam

Участник
Пользователь
Регистрация
21 Ноя 2012
Сообщения
123
Немного не так, репрессивный аппарат необходим любому государству как не крути, а вот как он будет работать зависит от правящих элит, баланс интересов всегда должен соблюдаться, если нет, то перекос рано или поздно сломает систему.
 
Diplodoc

Diplodoc

Пользователь
Регистрация
5 Сен 2016
Сообщения
18
Депозит
0
То-то по стране суворовские училища в каждом городе шире ашанов ставят.
 
Ваш адрес электронной почты не будет общедоступным. Мы будем использовать его только для связи с вами, чтобы подтвердить ваше сообщение.

Сверху Снизу